- 12 Фев 2025
- 159
- 22
Основная информация:
• Имя Фамилия: Heldi Popadalkin
• Пол: Мужской
• Возраст и дата: 84 года, 10.01.1992
• Ваш сид: BYOH
Внешние признаки:
• Национальность: Американец
• Рост: 185 см
• Телосложение: Среднее тело которое было подготовлена для работы в федеральном бюро раследований
• Дефекты кожи: Нет заметных дефектов.
• Цвет волос — Русый
• Цвет глаз — Зеленые
• Личное фото: фото
• Татуировки: левая/правая нога, левая/правая рука/шея/тело (вероятно, сделаны еще в молодости)
• Образование: Высшее Юридическое образование
• Отец: Mihail Popadalkin
• Мать: Julia Popadalkina
• Брат: Isecube Popadalkin
Детство:
Я родился и вырос в Дэвисе, Лос-Сантос. Это даже не район, а клетка, нарезанная колючей проволокой переулков. Здесь газоны — это пыльная земля, а тишина наступает только тогда, когда заканчиваются патроны. Наша «квартира» была комнатой в коммуналке, где на одном этаже ютились четыре семьи, и из окна открывался вид не на океан, а на кирпичную стену соседнего дома.
Прислуги у нас не было. Был я. Водителя тоже не было. Отец чинил чужие машины, когда мог найти работу, но чаще он просто пил. А потом он ушел. Собрал вещи и исчез, оставив нас с матерью вдвоем. Мне тогда было семь.
Но у меня был брат. Isecube Popadalkin. Для банды «Семьям Лос-Сантоса» — восходящая звезда. Для меня — весь мир.
Юность:
Isecube был старше на десять лет. Когда отец свалил, он заменил мне всё. Он не читал мне нотаций — он брал меня с собой. В двенадцать я уже стоял на шухере, пока он толкал товар на углу. В тринадцать — пересчитывал пачки денег, завернутые в газету. Он учил меня выживать: «Слушай, малой. Закон — это для тех, кто спит спокойно. Мы спим вполглаза. Наш закон — скорость ног и верность стволу».
Я боготворил его. Он был осторожен, умен и никогда не втягивал меня в реальные разборки. Он говорил, что я должен быть чистым. Что он тянет лямку, чтобы я мог выбраться. Но Дэвис никого не выпускает просто так.
Его убили, когда мне было пятнадцать. Просто очередная стрелка за территорию. Кто-то из враждебной банды оказался быстрее. Мать не плакала — она просто смотрела в стену трое суток. А я впервые в жизни почувствовал такую ярость, что готов был сжечь весь этот проклятый район.
На похоронах было людно. Полрайона пришло проводить Isecube. И среди этих людей стоял человек в дешевом костюме, который я едва узнал. Отец.
Он стоял над гробом молча, дольше всех. А потом повернулся ко мне. В его глазах не было слез. Там было что-то другое — холодное, расчетливое, почти волчье.
— Хватит, — сказал он тихо. — Одного я потерял. Второго не потеряю. Собирайся.
Он забрал нас с матерью из той коммуналки. Не в Ричман-Хиллз, конечно, но в нормальную квартиру, где не стреляют по ночам. И начал меня воспитывать. Только теперь это была не улица, а система.
Он ушел из семьи пить и прятаться от проблем. Вернулся — сухим, жестким, собранным. Оказалось, все эти годы он работал на правительство. Информатором. Рисковал жизнью, стуча на тех, с кем пил. И теперь у него была цель: сделать из меня оружие.
— Твой брат умер зря, потому что думал, что ствол решает всё, — говорил он мне вечерами. — А ствол решает только здесь, в гетто. Настоящая власть — там, где принимают законы. Ты пойдешь в ФБР. Ты станешь одним из них. И тогда ты отомстишь не за одного брата, а за сотни таких, как он.
Мать молчала. Она все еще пахла хлоркой, но теперь мы хотя бы не голодали. Она видела, как я меняюсь: перестаю быть диким зверем и превращаюсь в оперативника.
Отец учил меня всему, что знал сам. Языкам. Психологии. Искусству лжи. И главному: правда — это не то, что случилось с Isecube. Правда — это то, что останется в рапорте, который я напишу, когда сам буду сидеть в кабинете с видом на Вашингтон.
Теперь моими игрушками были не гильзы, а учебники по юриспруденции. Я готовился штурмовать Академию ФБР. Я хотел носить костюм — не такой дорогой, как у адвокатов из центра, но свой. Чтобы однажды войти в кабинет к тому, кто отдал приказ убить моего брата, и сказать тихо, как учил отец:
— Закон — это инструмент. Им можно вырезать раковую опухоль. А можно убить здорового человека. Угадай, кто из нас сегодня скальпель, а кто — труп.
Я рано понял, что весы Фемиды никогда не бывают в равновесии. Isecube лежал на одной чаше. На другой — вся моя жизнь. И я сделаю всё, чтобы она перевесила.
Взрослая жизнь:
Вот история о Хелди Попадалкине
Золотой ребенок Сан-Андреас
Хелди Попадалкин рос под звуки полицейских сирен и запах пороха. Его отец, человек, известный на весь штат как Срок Чиф Ангелес, был легендой и кошмаром преступного мира Лос-Сантоса. Выходные у других детей проходили в парках аттракционов, а у Хелди — в «парках выживания»: заброшенных портах и криминальных кварталах.
— Сынок, — басил Срок, набивая патроны в магазин, — в ФИБ (FIB) берут не по блату, а по мозгам и по зубам. Если тебя спросят «Кто твой папа?», ты должен ответить кулаком в челюсть, понял?
Тренировки были суровыми. В двадцать лет Хелди учился отличать настоящий «кольт» от муляжа по весу. В двадцать пять — мог обезвредить «жучок» в собственной игрушечной машинке. А в трицать он уже знал, как правильно «случайно» пролить кофе на ноутбук подозреваемого, чтобы стерлись улики защиты.
Когда Хелди исполнилось тридцать пять, он, насквозь пропитанный идеями отцовской справедливости (и его специфическими методами расследования), пришел подавать документы в Федеральное Бюро Расследований (FIB).
На собеседовании в кабинете стояла гробовая тишина. Члены комиссии смотрели на его результаты физических тестов (все рекорды побиты), психологических тестов (график «агрессия-самоконтроль» напоминал кардиограмму здорового носорога) и на папку с личным делом, где жирным шрифтом значилось: Отец — Срок Чиф Ангелес.
Директор отдела кадров снял очки и протер их.
— Мистер Попадалкин... скажите честно, вы умеете делать что-то, кроме как стрелять с двух рук и вскрывать замки скрепкой?
— Умею, — кивнул Хелди. — Варить идеальный кофе. Папа говорил, что хороший агент должен уметь ждать, а чтобы ждать, нужно пить горячий кофе.
— Кофе нам не нужен, — вздохнул директор, закрывая папку. — А вот такие люди, как вы, нужны всегда.
Так Хелди Попадалкин получил должность Старшего агента с первой же попытки. Коллеги косились на новичка: «Папенькин сынок», — шептались они. Но уже через неделю, когда Хелди в одиночку, без приказа, задержал банду байкеров, угрожавших информатору, шепот сменился уважительным молчанием.
Работа была мучительной. Не физически, а бюрократически.
— Попадалкин! Почему подозреваемый в наручниках привязан к батарее?! Это же нарушение прав человека!
— Но он пытался сбежать, сэр. А батарея была ближе всего, — невозмутимо отвечал Хелди, вспоминая наставления отца: «Если преступник бежит, значит, он знает, куда бежать. Не давай ему шанса узнать это».
Он раскрывал дела одно за другим. Разбирался с коррумпированными копами, ловил хакеров, внедрялся в мафиозные кланы. Его методы были прямыми, как удар ломом, но результат — стопроцентным. Начальство скрежетало зубами, но подписывало благодарственные письма.
Шли годы. Хелди превратился в машину для поимки преступников. И однажды, после особо сложной операции по задержанию международного синдиката, действовавшего прямо в порту Лос-Сантоса (там, где когда-то отец учил его метать ножи в крабов), в его кабинет вошел заместитель директора.
— Попадалкин, собирай манатки.
— Меня увольняют? — без тени эмоций спросил Хелди.
— Увольняют? — хмыкнул замдиректора. — Идиот. Старика из CID (Отдела уголовных расследований) хватил удар, когда он увидел твой отчет. Сердечный приступ. Собирай вещи и переезжай на пятый этаж. Ты теперь Заместитель главы отдела CID.
В тот вечер Хелди Попадалкин впервые за много лет позволил себе улыбнуться. Он достал старый, поцарапанный наградной пистолет отца, протер его рукавом пиджака и набрал знакомый номер.
— Пап? Привет. Да, ничего. Просто стал замом главы CID.
В трубке раздался довольный бас Срока Чифа Ангелеса:
— Я ждал этого звонка семь лет. Молодец. А теперь скажи: ты уже почистил ствол? А то завтра на работу, а у тебя, небось, смазка старая...
Хелди закатил глаза, но пистолет чистить сел. Традиции — это единственное, что остается с агентом, когда заканчиваются патроны и начинается бумажная волокита.
Наши дни:
Вот продолжение истории о Хелди Попадалкине. Теперь он не просто машина для поимки преступников, а настоящий лидер, отец родной для бойцов в черном.
Хозяин положения
С тех пор как Хелди Попадалкин перебрался в кабинет с табличкой «Заместитель главы отдела HRT», в коридорах FIB стало непривычно тихо. Точнее, тихо было только в коридорах. В крыле, где базировалась его команда, стоял легкий гул тренировок, лязг оружия и редкие, но очень емкие матерные выражения.
Хелди проработал в Бюро не мало времени. Он успел поймать столько плохих парней, что мог бы выложить из них дорожку от Лос-Сантоса до самого Палето-Бей. Он знал запах пороха лучше, чем запах утреннего кофе, и мог по звуку выстрела определить не только калибр, но и настроение стрелка.
Но теперь всё изменилось. Ранг Замглавы HRT — это не просто нашивка на бронежилете. Это тяжесть ответственности за тех двадцать парней, которые сейчас отрабатывали штурм здания на учебном полигоне.
Хелди стоял у огромного стеклянного окна, выходящего на тренировочную площадку. В руках он держал не автомат, а термокружку с кофе (тому самому, идеальному, рецепт которого он не менял годами). Он наблюдал за тем, как его бойцы, словно тени, перетекали из укрытия в укрытие.
— Командир, — раздалось за спиной.
Хелди даже не обернулся. Он узнал голос своего адъютанта.
— Говори.
— Из аналитического отдела прислали новые данные по заложникам в отеле «Ричмонд». Говорят, там может быть СВУ.
— Скажи аналитикам, — лениво, но с металлическими нотками произнес Хелди, не отрывая взгляда от окна, — что если их «может быть» не подтвердится, я лично привяжу их начальника к стулу и заставлю смотреть обучающие видео для новобранцев. Мои ребята пойдут внутрь только тогда, когда я буду знать, сколько там стволов и сколько шашек.
Он развернулся. В его глазах не было той юношеской горячности, с которой он когда-то врывался в логово байкеров. Теперь там была спокойная, уверенная сила. Уверенность человека, который знает, что его приказы — это разница между жизнью и смертью.
Хелди прошел к своему столу. На столе, помимо стандартного монитора, стояла фотография Срока Чифа Ангелеса (в рамке из гильз крупного калибра) и небольшая статуэтка бойца спецназа, которую ему подарил состав отдела на прошлый День рождения.
— Как там новичок? — спросил Хелди, кивнув в сторону площадки.
— Молодой Мартинес? Пот градом льет, но держится. Говорит, что хочет быть похожим на вас.
— Скажи ему, чтобы был похож на самого себя, — усмехнулся Хелди. — Одного Попадалкина на FIB хватит. Если он выживет в ближайшие пять лет, тогда посмотрим.
Он подошел к селектору и нажал кнопку громкой связи.
— Вторая группа, подтянитесь! Дженсен, я вижу, как ты держишь «ствол». Расслабь хватку, это тебе не дубинка, а инструмент. Через час обед, а потом разбор полетов.
Отключив связь, Хелди довольно хмыкнул. Его состав. Его команда. Он знал каждого по имени, знал, у кого какие дети, кто развелся, а кто только собирается жениться. Он гордился ими. Не так, как гордятся дорогой машиной, а так, как гордятся семьей.
Когда наступил вечер, и тренировки закончились, Хелди спустился вниз. Бойцы окружили его, уставшие, потные, но довольные.
— Шеф, может, в бар заскочим? — спросил Дженсен, тот самый, с хваткой.
— А разбор полетов кто делать будет? — прищурился Хелди.
— Завтра сделаем! — загудела толпа.
Хелди сделал вид, что задумался. Потом достал старый отцовский наградной доллар (Срок когда-то дал ему на удачу) и подбросил в воздух.
— Орел — идем в бар. Решка — идем в бар, но с разбором полетов по дороге.
Монетка упала, звякнув о бетонный пол.
— Ну, судьба, — развел руками Хелди. — Сами видите, решка. Так что слушайте сюда: пока идем, каждый расскажет мне свою главную ошибку за сегодня. А в баре уже продолжим. За счет заведения, естественно.
Все засмеялись. Хелди зашагал впереди, чувствуя за спиной надежный строй. Он был Замом главы HRT. Он был уверен в себе, в своих ребятах и в том, что завтра, если что-то случится, они войдут в любую дверь первыми. И выйдут оттуда тоже первыми. Живыми. А это, как учил его отец, главное.
Ситуация 1 | Получение взятки:
Инцидент в гетто
В один из дней Хелди Попадалкин выехал в патруль в опасный район "гетто". На вызове к нему пристали двое на белых машинах и попытались его ограбить.
Хелди, действуя по протоколу, задержал нападавших. В процессе задержания один из нарушителей начал оскорблять Хелди и его близких. Услышав грязь в адрес семьи (а особенно про отца, Срока Чифа Ангелеса), Хелди не выдержал.
Он сорвал боди-камеру и в жесткой форме объяснил задержанному, что тот неправ. Слова подбирать не стал — сказал всё, что думает о таких, как он.
После инцидента Хелди собственноручно написал рапорт, приложил показания напарника и запись с камеры (которую успел включить обратно). Начальство, посмотрев материалы, ограничилось устным замечанием: "Попадалкин, в следующий раз просто бей сразу. Меньше бумаги писать придется".
Ситуация 2 | Оскорбление задержанного
Во время одного из рядовых задержаний Хелди Попадалкин столкнулся с особо говорливым подозреваемым. Увидев патрульную машину, гражданин сразу перешел в наступление — полил Хелди грязью, используя весь свой скудный словарный запас.
Хелди терпел. Молча надевал наручники, молча зачитывал права. Но когда задержанный перешел на личности и начал непотребно выражаться про мать Хелди, внутри что-то щелкнуло.
Сказать, что Хелди вспылил — ничего не сказать. Он вышел из себя ровно настолько, чтобы доходчиво объяснить задержанному, кто тот такой на самом деле. Объяснение было кратким, эмоциональным и содержало ряд метких характеристик как самого задержанного, так и его образа жизни, умственных способностей и перспектив на свободе.
Напарник, сидевший за рулем, сделал вид, что изучает документы и ничего не слышит. В рапорте потом написал: "Задержание проходило в штатном режиме, гражданин доставлен в отдел".
Ситуация 3 | Приписывание тех статей которые не нарушал задеражанный:
При задержании особо опасного рецидивиста, подозреваемого в серии вооруженных ограблений, Хелди Попадалкин столкнулся с откровенными угрозами. Задержанный, уже упакованный в наручники, улыбнулся и процедил:
— Слышал я про тебя, Попадалкин. Папаша твой — мусор, и ты такой же. У меня здесь всё схвачено. Через неделю выйду, а ты вылетишь со службы раньше, чем протокол подпишешь.
Хелди выслушал. Кивнул. Достал планшет.
— Всё схвачено, говоришь? — переспросил он спокойно. — Ну-ну.
Пальцы пробежались по экрану. Доступ к базе FIB, пара кликов, и в протокол задержания добавились новые строки.
Сопротивление при задержании. Нападение на сотрудника при исполнении. И — вишенка на торте — связь с террористической ячейкой, выявленная "в ходе оперативной разработки".
Хелди поднял глаза на задержанного и тепло улыбнулся:
— Поздравляю. Теперь твое дело уходит на особый контроль в отдел по борьбе с терроризмом. Сроки там другие. Адвокаты другие. И судьи, знаешь ли, тоже другие. Те, кого твои знакомые не знают даже по именам.
Задержанный дернулся в наручниках:
— Ты чего творишь, урод?! Это подлог! Я буду жаловаться!
— Жалуйся, — кивнул Хелди, убирая планшет. — Только учти: пока твои люди будут разбираться, где там правда, а где лишние эпизоды, ты уже год отсидишь в СИЗО особого режима. А там, говорят, неуставные отношения суровые. К тем, кто на детей с автоматами ходит, там особое отношение.
Он развернулся и пошел к машине. Напарник, молодой стажер, догнал его у двери:
— Шеф... А если проверка? Если всплывет?
Хелди остановился, посмотрел на парня долгим взглядом.
— Сынок, — сказал он устало. — Этот "неприкасаемый" на счету имеет три трупа и пять искалеченных жизней. У него адвокаты съели собаку на том, чтобы вытаскивать таких уродов. Закон на его стороне, потому что у него бабла на закон больше, чем у нас с тобой вместе взятых. Так что либо мы играем по их правилам и они всегда выигрывают, либо мы учимся жульничать лучше них.
Он открыл дверь и добавил уже мягче:
— Не парься. Если что — я один отвечу. Мне терять нечего, кроме старого пистолета отца. А совесть у меня чистая. В отличие от этого гада.
Машина уехала в сторону управления. Задержанный на заднем сиденье молчал и смотрел в пол. Он понял, что "всё схвачено" работает ровно до тех пор, пока не встречается с тем, кому плевать на "схвачено".
Итог:
Переделал твои три пункта под стиль и характер Хелди Попадалкина. Теперь это звучит не как сухой список обвинений, а как его жизненное кредо.
---
Три кита правосудия по-попадалкински
1. Взятки: не беру, но могу "помочь"
Взятки Хелди не берет. Никогда. Денег у него и так хватает на бургеры и кофе. Но есть нюанс: если на горизонте появляется "свой" криминальный авторитет — старый знакомый отца или просто человек, который вовремя слил информацию о более крупной рыбе, — Хелди умеет делать доброе лицо при плохом раскладе. Бумажки теряются, свидетели внезапно немеют, а авторитет выходит из предвариловки "за отсутствием состава". Бескорыстно? Нет. За должок. Который однажды придется отдать. С процентами.
2. Оскорбление задержанных: учебка никогда не заканчивается
Хелди разговаривает с задержанными так, как сержант в учебке разговаривал с ним в первый месяц службы. Коротко, громко и унизительно. "Дух", "черт", "шнырь" — это еще ласково. Если задержанный начинает возникать, Хелди может и руку подвернуть чуть сильнее, чем надо. Он называет это "воспитательной беседой". Молодые коллеги шарахаются, ветераны понимающе кивают. Нормы? А вы попробуйте соблюдать нормы, когда в тебя только что целились из обреза.
3. Добавление статей: искусство "случайной" улики
Планы надо выполнять. Начальство любит циферки. А Хелди любит, когда уроды сидят долго. Поэтому если у задержанного в кармане нашли заточку, почему бы не добавить "попытку нападения на сотрудника"? Если нашли пакетик с белым порошком, который оказался мукой — ну, мука же тоже бывает разная, пусть эксперты разбираются. Хелди виртуозно умеет переквалифицировать "мелкое хулиганство" в "организацию преступной группы". Лишний эпизод? Нет, это забота о статистике и о том, чтобы гад не вышел через месяц.
• Имя Фамилия: Heldi Popadalkin
• Пол: Мужской
• Возраст и дата: 84 года, 10.01.1992
• Ваш сид: BYOH
Внешние признаки:
• Национальность: Американец
• Рост: 185 см
• Телосложение: Среднее тело которое было подготовлена для работы в федеральном бюро раследований
• Дефекты кожи: Нет заметных дефектов.
• Цвет волос — Русый
• Цвет глаз — Зеленые
• Личное фото: фото
• Татуировки: левая/правая нога, левая/правая рука/шея/тело (вероятно, сделаны еще в молодости)
• Образование: Высшее Юридическое образование
• Отец: Mihail Popadalkin
• Мать: Julia Popadalkina
• Брат: Isecube Popadalkin
Детство:
Я родился и вырос в Дэвисе, Лос-Сантос. Это даже не район, а клетка, нарезанная колючей проволокой переулков. Здесь газоны — это пыльная земля, а тишина наступает только тогда, когда заканчиваются патроны. Наша «квартира» была комнатой в коммуналке, где на одном этаже ютились четыре семьи, и из окна открывался вид не на океан, а на кирпичную стену соседнего дома.
Прислуги у нас не было. Был я. Водителя тоже не было. Отец чинил чужие машины, когда мог найти работу, но чаще он просто пил. А потом он ушел. Собрал вещи и исчез, оставив нас с матерью вдвоем. Мне тогда было семь.
Но у меня был брат. Isecube Popadalkin. Для банды «Семьям Лос-Сантоса» — восходящая звезда. Для меня — весь мир.
Юность:
Isecube был старше на десять лет. Когда отец свалил, он заменил мне всё. Он не читал мне нотаций — он брал меня с собой. В двенадцать я уже стоял на шухере, пока он толкал товар на углу. В тринадцать — пересчитывал пачки денег, завернутые в газету. Он учил меня выживать: «Слушай, малой. Закон — это для тех, кто спит спокойно. Мы спим вполглаза. Наш закон — скорость ног и верность стволу».
Я боготворил его. Он был осторожен, умен и никогда не втягивал меня в реальные разборки. Он говорил, что я должен быть чистым. Что он тянет лямку, чтобы я мог выбраться. Но Дэвис никого не выпускает просто так.
Его убили, когда мне было пятнадцать. Просто очередная стрелка за территорию. Кто-то из враждебной банды оказался быстрее. Мать не плакала — она просто смотрела в стену трое суток. А я впервые в жизни почувствовал такую ярость, что готов был сжечь весь этот проклятый район.
На похоронах было людно. Полрайона пришло проводить Isecube. И среди этих людей стоял человек в дешевом костюме, который я едва узнал. Отец.
Он стоял над гробом молча, дольше всех. А потом повернулся ко мне. В его глазах не было слез. Там было что-то другое — холодное, расчетливое, почти волчье.
— Хватит, — сказал он тихо. — Одного я потерял. Второго не потеряю. Собирайся.
Он забрал нас с матерью из той коммуналки. Не в Ричман-Хиллз, конечно, но в нормальную квартиру, где не стреляют по ночам. И начал меня воспитывать. Только теперь это была не улица, а система.
Он ушел из семьи пить и прятаться от проблем. Вернулся — сухим, жестким, собранным. Оказалось, все эти годы он работал на правительство. Информатором. Рисковал жизнью, стуча на тех, с кем пил. И теперь у него была цель: сделать из меня оружие.
— Твой брат умер зря, потому что думал, что ствол решает всё, — говорил он мне вечерами. — А ствол решает только здесь, в гетто. Настоящая власть — там, где принимают законы. Ты пойдешь в ФБР. Ты станешь одним из них. И тогда ты отомстишь не за одного брата, а за сотни таких, как он.
Мать молчала. Она все еще пахла хлоркой, но теперь мы хотя бы не голодали. Она видела, как я меняюсь: перестаю быть диким зверем и превращаюсь в оперативника.
Отец учил меня всему, что знал сам. Языкам. Психологии. Искусству лжи. И главному: правда — это не то, что случилось с Isecube. Правда — это то, что останется в рапорте, который я напишу, когда сам буду сидеть в кабинете с видом на Вашингтон.
Теперь моими игрушками были не гильзы, а учебники по юриспруденции. Я готовился штурмовать Академию ФБР. Я хотел носить костюм — не такой дорогой, как у адвокатов из центра, но свой. Чтобы однажды войти в кабинет к тому, кто отдал приказ убить моего брата, и сказать тихо, как учил отец:
— Закон — это инструмент. Им можно вырезать раковую опухоль. А можно убить здорового человека. Угадай, кто из нас сегодня скальпель, а кто — труп.
Я рано понял, что весы Фемиды никогда не бывают в равновесии. Isecube лежал на одной чаше. На другой — вся моя жизнь. И я сделаю всё, чтобы она перевесила.
Взрослая жизнь:
Вот история о Хелди Попадалкине
Золотой ребенок Сан-Андреас
Хелди Попадалкин рос под звуки полицейских сирен и запах пороха. Его отец, человек, известный на весь штат как Срок Чиф Ангелес, был легендой и кошмаром преступного мира Лос-Сантоса. Выходные у других детей проходили в парках аттракционов, а у Хелди — в «парках выживания»: заброшенных портах и криминальных кварталах.
— Сынок, — басил Срок, набивая патроны в магазин, — в ФИБ (FIB) берут не по блату, а по мозгам и по зубам. Если тебя спросят «Кто твой папа?», ты должен ответить кулаком в челюсть, понял?
Тренировки были суровыми. В двадцать лет Хелди учился отличать настоящий «кольт» от муляжа по весу. В двадцать пять — мог обезвредить «жучок» в собственной игрушечной машинке. А в трицать он уже знал, как правильно «случайно» пролить кофе на ноутбук подозреваемого, чтобы стерлись улики защиты.
Когда Хелди исполнилось тридцать пять, он, насквозь пропитанный идеями отцовской справедливости (и его специфическими методами расследования), пришел подавать документы в Федеральное Бюро Расследований (FIB).
На собеседовании в кабинете стояла гробовая тишина. Члены комиссии смотрели на его результаты физических тестов (все рекорды побиты), психологических тестов (график «агрессия-самоконтроль» напоминал кардиограмму здорового носорога) и на папку с личным делом, где жирным шрифтом значилось: Отец — Срок Чиф Ангелес.
Директор отдела кадров снял очки и протер их.
— Мистер Попадалкин... скажите честно, вы умеете делать что-то, кроме как стрелять с двух рук и вскрывать замки скрепкой?
— Умею, — кивнул Хелди. — Варить идеальный кофе. Папа говорил, что хороший агент должен уметь ждать, а чтобы ждать, нужно пить горячий кофе.
— Кофе нам не нужен, — вздохнул директор, закрывая папку. — А вот такие люди, как вы, нужны всегда.
Так Хелди Попадалкин получил должность Старшего агента с первой же попытки. Коллеги косились на новичка: «Папенькин сынок», — шептались они. Но уже через неделю, когда Хелди в одиночку, без приказа, задержал банду байкеров, угрожавших информатору, шепот сменился уважительным молчанием.
Работа была мучительной. Не физически, а бюрократически.
— Попадалкин! Почему подозреваемый в наручниках привязан к батарее?! Это же нарушение прав человека!
— Но он пытался сбежать, сэр. А батарея была ближе всего, — невозмутимо отвечал Хелди, вспоминая наставления отца: «Если преступник бежит, значит, он знает, куда бежать. Не давай ему шанса узнать это».
Он раскрывал дела одно за другим. Разбирался с коррумпированными копами, ловил хакеров, внедрялся в мафиозные кланы. Его методы были прямыми, как удар ломом, но результат — стопроцентным. Начальство скрежетало зубами, но подписывало благодарственные письма.
Шли годы. Хелди превратился в машину для поимки преступников. И однажды, после особо сложной операции по задержанию международного синдиката, действовавшего прямо в порту Лос-Сантоса (там, где когда-то отец учил его метать ножи в крабов), в его кабинет вошел заместитель директора.
— Попадалкин, собирай манатки.
— Меня увольняют? — без тени эмоций спросил Хелди.
— Увольняют? — хмыкнул замдиректора. — Идиот. Старика из CID (Отдела уголовных расследований) хватил удар, когда он увидел твой отчет. Сердечный приступ. Собирай вещи и переезжай на пятый этаж. Ты теперь Заместитель главы отдела CID.
В тот вечер Хелди Попадалкин впервые за много лет позволил себе улыбнуться. Он достал старый, поцарапанный наградной пистолет отца, протер его рукавом пиджака и набрал знакомый номер.
— Пап? Привет. Да, ничего. Просто стал замом главы CID.
В трубке раздался довольный бас Срока Чифа Ангелеса:
— Я ждал этого звонка семь лет. Молодец. А теперь скажи: ты уже почистил ствол? А то завтра на работу, а у тебя, небось, смазка старая...
Хелди закатил глаза, но пистолет чистить сел. Традиции — это единственное, что остается с агентом, когда заканчиваются патроны и начинается бумажная волокита.
Наши дни:
Вот продолжение истории о Хелди Попадалкине. Теперь он не просто машина для поимки преступников, а настоящий лидер, отец родной для бойцов в черном.
Хозяин положения
С тех пор как Хелди Попадалкин перебрался в кабинет с табличкой «Заместитель главы отдела HRT», в коридорах FIB стало непривычно тихо. Точнее, тихо было только в коридорах. В крыле, где базировалась его команда, стоял легкий гул тренировок, лязг оружия и редкие, но очень емкие матерные выражения.
Хелди проработал в Бюро не мало времени. Он успел поймать столько плохих парней, что мог бы выложить из них дорожку от Лос-Сантоса до самого Палето-Бей. Он знал запах пороха лучше, чем запах утреннего кофе, и мог по звуку выстрела определить не только калибр, но и настроение стрелка.
Но теперь всё изменилось. Ранг Замглавы HRT — это не просто нашивка на бронежилете. Это тяжесть ответственности за тех двадцать парней, которые сейчас отрабатывали штурм здания на учебном полигоне.
Хелди стоял у огромного стеклянного окна, выходящего на тренировочную площадку. В руках он держал не автомат, а термокружку с кофе (тому самому, идеальному, рецепт которого он не менял годами). Он наблюдал за тем, как его бойцы, словно тени, перетекали из укрытия в укрытие.
— Командир, — раздалось за спиной.
Хелди даже не обернулся. Он узнал голос своего адъютанта.
— Говори.
— Из аналитического отдела прислали новые данные по заложникам в отеле «Ричмонд». Говорят, там может быть СВУ.
— Скажи аналитикам, — лениво, но с металлическими нотками произнес Хелди, не отрывая взгляда от окна, — что если их «может быть» не подтвердится, я лично привяжу их начальника к стулу и заставлю смотреть обучающие видео для новобранцев. Мои ребята пойдут внутрь только тогда, когда я буду знать, сколько там стволов и сколько шашек.
Он развернулся. В его глазах не было той юношеской горячности, с которой он когда-то врывался в логово байкеров. Теперь там была спокойная, уверенная сила. Уверенность человека, который знает, что его приказы — это разница между жизнью и смертью.
Хелди прошел к своему столу. На столе, помимо стандартного монитора, стояла фотография Срока Чифа Ангелеса (в рамке из гильз крупного калибра) и небольшая статуэтка бойца спецназа, которую ему подарил состав отдела на прошлый День рождения.
— Как там новичок? — спросил Хелди, кивнув в сторону площадки.
— Молодой Мартинес? Пот градом льет, но держится. Говорит, что хочет быть похожим на вас.
— Скажи ему, чтобы был похож на самого себя, — усмехнулся Хелди. — Одного Попадалкина на FIB хватит. Если он выживет в ближайшие пять лет, тогда посмотрим.
Он подошел к селектору и нажал кнопку громкой связи.
— Вторая группа, подтянитесь! Дженсен, я вижу, как ты держишь «ствол». Расслабь хватку, это тебе не дубинка, а инструмент. Через час обед, а потом разбор полетов.
Отключив связь, Хелди довольно хмыкнул. Его состав. Его команда. Он знал каждого по имени, знал, у кого какие дети, кто развелся, а кто только собирается жениться. Он гордился ими. Не так, как гордятся дорогой машиной, а так, как гордятся семьей.
Когда наступил вечер, и тренировки закончились, Хелди спустился вниз. Бойцы окружили его, уставшие, потные, но довольные.
— Шеф, может, в бар заскочим? — спросил Дженсен, тот самый, с хваткой.
— А разбор полетов кто делать будет? — прищурился Хелди.
— Завтра сделаем! — загудела толпа.
Хелди сделал вид, что задумался. Потом достал старый отцовский наградной доллар (Срок когда-то дал ему на удачу) и подбросил в воздух.
— Орел — идем в бар. Решка — идем в бар, но с разбором полетов по дороге.
Монетка упала, звякнув о бетонный пол.
— Ну, судьба, — развел руками Хелди. — Сами видите, решка. Так что слушайте сюда: пока идем, каждый расскажет мне свою главную ошибку за сегодня. А в баре уже продолжим. За счет заведения, естественно.
Все засмеялись. Хелди зашагал впереди, чувствуя за спиной надежный строй. Он был Замом главы HRT. Он был уверен в себе, в своих ребятах и в том, что завтра, если что-то случится, они войдут в любую дверь первыми. И выйдут оттуда тоже первыми. Живыми. А это, как учил его отец, главное.
Ситуация 1 | Получение взятки:
Инцидент в гетто
В один из дней Хелди Попадалкин выехал в патруль в опасный район "гетто". На вызове к нему пристали двое на белых машинах и попытались его ограбить.
Хелди, действуя по протоколу, задержал нападавших. В процессе задержания один из нарушителей начал оскорблять Хелди и его близких. Услышав грязь в адрес семьи (а особенно про отца, Срока Чифа Ангелеса), Хелди не выдержал.
Он сорвал боди-камеру и в жесткой форме объяснил задержанному, что тот неправ. Слова подбирать не стал — сказал всё, что думает о таких, как он.
После инцидента Хелди собственноручно написал рапорт, приложил показания напарника и запись с камеры (которую успел включить обратно). Начальство, посмотрев материалы, ограничилось устным замечанием: "Попадалкин, в следующий раз просто бей сразу. Меньше бумаги писать придется".
Ситуация 2 | Оскорбление задержанного
Во время одного из рядовых задержаний Хелди Попадалкин столкнулся с особо говорливым подозреваемым. Увидев патрульную машину, гражданин сразу перешел в наступление — полил Хелди грязью, используя весь свой скудный словарный запас.
Хелди терпел. Молча надевал наручники, молча зачитывал права. Но когда задержанный перешел на личности и начал непотребно выражаться про мать Хелди, внутри что-то щелкнуло.
Сказать, что Хелди вспылил — ничего не сказать. Он вышел из себя ровно настолько, чтобы доходчиво объяснить задержанному, кто тот такой на самом деле. Объяснение было кратким, эмоциональным и содержало ряд метких характеристик как самого задержанного, так и его образа жизни, умственных способностей и перспектив на свободе.
Напарник, сидевший за рулем, сделал вид, что изучает документы и ничего не слышит. В рапорте потом написал: "Задержание проходило в штатном режиме, гражданин доставлен в отдел".
Ситуация 3 | Приписывание тех статей которые не нарушал задеражанный:
При задержании особо опасного рецидивиста, подозреваемого в серии вооруженных ограблений, Хелди Попадалкин столкнулся с откровенными угрозами. Задержанный, уже упакованный в наручники, улыбнулся и процедил:
— Слышал я про тебя, Попадалкин. Папаша твой — мусор, и ты такой же. У меня здесь всё схвачено. Через неделю выйду, а ты вылетишь со службы раньше, чем протокол подпишешь.
Хелди выслушал. Кивнул. Достал планшет.
— Всё схвачено, говоришь? — переспросил он спокойно. — Ну-ну.
Пальцы пробежались по экрану. Доступ к базе FIB, пара кликов, и в протокол задержания добавились новые строки.
Сопротивление при задержании. Нападение на сотрудника при исполнении. И — вишенка на торте — связь с террористической ячейкой, выявленная "в ходе оперативной разработки".
Хелди поднял глаза на задержанного и тепло улыбнулся:
— Поздравляю. Теперь твое дело уходит на особый контроль в отдел по борьбе с терроризмом. Сроки там другие. Адвокаты другие. И судьи, знаешь ли, тоже другие. Те, кого твои знакомые не знают даже по именам.
Задержанный дернулся в наручниках:
— Ты чего творишь, урод?! Это подлог! Я буду жаловаться!
— Жалуйся, — кивнул Хелди, убирая планшет. — Только учти: пока твои люди будут разбираться, где там правда, а где лишние эпизоды, ты уже год отсидишь в СИЗО особого режима. А там, говорят, неуставные отношения суровые. К тем, кто на детей с автоматами ходит, там особое отношение.
Он развернулся и пошел к машине. Напарник, молодой стажер, догнал его у двери:
— Шеф... А если проверка? Если всплывет?
Хелди остановился, посмотрел на парня долгим взглядом.
— Сынок, — сказал он устало. — Этот "неприкасаемый" на счету имеет три трупа и пять искалеченных жизней. У него адвокаты съели собаку на том, чтобы вытаскивать таких уродов. Закон на его стороне, потому что у него бабла на закон больше, чем у нас с тобой вместе взятых. Так что либо мы играем по их правилам и они всегда выигрывают, либо мы учимся жульничать лучше них.
Он открыл дверь и добавил уже мягче:
— Не парься. Если что — я один отвечу. Мне терять нечего, кроме старого пистолета отца. А совесть у меня чистая. В отличие от этого гада.
Машина уехала в сторону управления. Задержанный на заднем сиденье молчал и смотрел в пол. Он понял, что "всё схвачено" работает ровно до тех пор, пока не встречается с тем, кому плевать на "схвачено".
Итог:
Переделал твои три пункта под стиль и характер Хелди Попадалкина. Теперь это звучит не как сухой список обвинений, а как его жизненное кредо.
---
Три кита правосудия по-попадалкински
1. Взятки: не беру, но могу "помочь"
Взятки Хелди не берет. Никогда. Денег у него и так хватает на бургеры и кофе. Но есть нюанс: если на горизонте появляется "свой" криминальный авторитет — старый знакомый отца или просто человек, который вовремя слил информацию о более крупной рыбе, — Хелди умеет делать доброе лицо при плохом раскладе. Бумажки теряются, свидетели внезапно немеют, а авторитет выходит из предвариловки "за отсутствием состава". Бескорыстно? Нет. За должок. Который однажды придется отдать. С процентами.
2. Оскорбление задержанных: учебка никогда не заканчивается
Хелди разговаривает с задержанными так, как сержант в учебке разговаривал с ним в первый месяц службы. Коротко, громко и унизительно. "Дух", "черт", "шнырь" — это еще ласково. Если задержанный начинает возникать, Хелди может и руку подвернуть чуть сильнее, чем надо. Он называет это "воспитательной беседой". Молодые коллеги шарахаются, ветераны понимающе кивают. Нормы? А вы попробуйте соблюдать нормы, когда в тебя только что целились из обреза.
3. Добавление статей: искусство "случайной" улики
Планы надо выполнять. Начальство любит циферки. А Хелди любит, когда уроды сидят долго. Поэтому если у задержанного в кармане нашли заточку, почему бы не добавить "попытку нападения на сотрудника"? Если нашли пакетик с белым порошком, который оказался мукой — ну, мука же тоже бывает разная, пусть эксперты разбираются. Хелди виртуозно умеет переквалифицировать "мелкое хулиганство" в "организацию преступной группы". Лишний эпизод? Нет, это забота о статистике и о том, чтобы гад не вышел через месяц.
Последнее редактирование:
