- 31 Окт 2024
- 87
- 28
ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ:
┏・Имя, фамилия — Maga Happy
┃ CID:C0CI
┃ Возраст и дата рождения — 79 лет 04.08.1947┃ Пол — Мужской
┃ Национальность — Американец
┃ Рост — 184 см
┃ Телосложение — Спортивное
┃ Дефекты кожи — Отсутствуют
┃ Цвет волос — Белый
┃ Цвет глаз — Зелёный
┃ Личное фото — тык
┗ Татуировки — На руках, на шее
РОДИТЕЛИ:
┃ Отец: Devid Happy
┗ Мать: Elin Happy
┃ ДЕТСТВО
Мага Хэппи. Смешное имя для парня, который вырос в районе, где смех считается дурным тоном. Ричман-Хиллз, Лос-Сантос — место, где деньги не пахнут, потому что их отмывают дорогими кондиционерами для белья. Наш дом — пентхаус с террасой и видом на океан, где мать выращивала орхидеи, а отец по вечерам слушал классику, попивая виски двадцатилетней выдержки.
Отец, Дэвид Хэппи, был не просто хирургом. Он был консультантом при госпитале Форт-Занкудо, работал с военными, лечил тех, кого привозили в закрытых гробах, если они вообще успевали долететь до операционного стола. Он видел войну не в новостях, а на рентгеновских снимках. Осколки, пулевые ранения, травмы, несовместимые с жизнью. Дома он никогда не говорил о работе. Только молча пил виски и смотрел на океан.
Мать, Элен Хэппи, доросла до финансового директора в «Maze Bank». Она управляла потоками денег, которые шли на строительство небоскрёбов, финансирование предвыборных кампаний и, как я узнал позже, на взятки чиновникам. Она учила меня, что деньги — это просто инструмент. Главное — понимать, за какой ниточку дёргать, чтобы получить нужный результат.
Меня воспитывали не словами, а стандартами. Если я приносил четвёрку, отец просто поднимал бровь, и я чувствовал себя нашкодившим щенком. Если я проигрывал в бейсбол, мать не утешала — она анализировала мои ошибки вслух, как бухгалтер отчётность. Я рос с убеждением, что ошибки непозволительны. Что мир — это система, где за каждое неправильное действие следует наказание. Даже если оно отсрочено.
Игрушки у меня были лучшие. Я ломал их, потому что мне было скучно, и чинил, потому что не умел просить новое. Я привык полагаться только на себя.
В четырнадцать я впервые залез в отцовский сейф. Не за деньгами. Мне нужно было понять, почему он запирает что-то от меня. Внутри лежали папки с фотографиями. Люди без лиц. Обгоревшие тела. Документы с грифами секретности, которых я тогда не понимал. Я закрыл сейф и никогда не спрашивал отца об этом.
Но с той ночи я знал: мир не такой стерильный, как наши белые простыни.
┃ ЮНОСТЬ
В школе я был лучшим. Не потому что хотел, а потому что знал: второе место — это поражение. Учителя меня обожали, одноклассники ненавидели. Я был тем заучкой, который всегда поднимал руку, и тем капитаном команды, который орал на поле так, что лопались связки.
Спорт давал выход адреналину. Плавание, кроссфит, бокс. Я доводил себя до такого состояния, что вечером просто отключался. Никаких снов, никаких мыслей о фотографиях из отцовского сейфа.
Я хотел порядка. Настоящего, абсолютного порядка, где каждый преступник получает по заслугам, а каждый закон работает одинаково для всех. Я решил, что пойду в FIB. Не в полицию — слишком мелко. Я хотел достучаться до самых вершин, до тех, кто ловит террористов и шпионов.
Мать удивилась: «Ты уверен? Там платят меньше, чем в корпорациях». Отец впервые за долгое время посмотрел на меня с интересом: «Ты хочешь навести порядок, Мага? Или хочешь власти?»
Я не понял тогда разницы.
Академия FIB в Лос-Сантосе — это не просто учебное заведение. Это фильтр, через который пропускают человеческие души, чтобы на выходе получить биомассу, способную стрелять, лгать и умирать по команде. Инструкторы не скрывали: вы будете делать грязную работу, чтобы чистые руки наверху подписывали бумажки.
Я был лучшим на курсе. Стрельба — первое место. Тактика — первое место. Психология допроса — второе (я был слишком прямолинейным, меня учили, что иногда лучше улыбнуться, чем ударить). Мой инструктор по оперативной работе, Майкл Торренс, говорил: «Хэппи, ты слишком правильный. Тебя сломают. Или ты сломаешься сам. Найди середину, или сдохнешь молодым».
Я не слушал. Я верил в систему.
Выпустился с отличием. Попал в отдел по борьбе с организованной преступностью. Мечты сбывались.
┃ ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ
Первые три года я летал. Налёты на склады оружия, прослушка телефонных переговоров, разработка банд. Я был молодой, злой, правильный. Я таскал наручники даже на допросы, потому что мне нравилось видеть страх в глазах преступников.
Моим напарником стал Виктор Рейес. Ветеран, который пришёл в FIB после двадцати лет в морской пехоте. Он не курил дешёвые сигареты — он жевал табак и сплёвывал в пустые банки из-под колы. У него были шрамы на руках от осколков и пустой взгляд человека, который видел, как его взвод подорвался на мине.
Виктор не лез в мою душу. Он просто делал работу и иногда, когда мы сидели в засаде, рассказывал истории. Про Ирак, про Афганистан, про то, как однажды ему пришлось выбирать, кого из раненых тащить первым. Он говорил: «Мага, на войне нет правильных решений. Есть только принятые решения и мёртвые люди. Здесь то же самое. Только форма другая».
Я не понимал. Я думал, он просто циник.
Операция «Чистое небо». Склад в пустыне Гранд-Сеньора, подозрение на крупную партию ПЗРК, которые должны были уйти мексиканским картелям. Мы работали по наводке информатора. Взяли склад, перестреляли охрану, нашли оружие. Всё по плану.
Кроме одного. Информатор оказался двойным агентом. Он слил наши координаты картелю, и когда мы грузили улики, приехали люди с автоматами. Нас было пятеро. Их — около двадцати.
Мы отстреливались два часа. Виктор прикрывал отход, когда пуля попала ему в живот. Он упал, но продолжал стрелять. Я тащил его к броневику, а он орал, чтобы я бросил его и уходил. Я не бросил. Дотащил. Загрузил. Выехали.
В госпитале он смотрел на меня и улыбался. Сквозь капельницы, через боль, через морфий. «Ты хороший парень, Мага, — прошептал он. — Не становись как я».
Он выжил. Но списан. Комиссовали по ранению.
Через месяц я пришёл к нему домой. Он жил в трейлере на окраине, пил дешёвый виски и смотрел телевизор с выключенным звуком. Я спросил, чем помочь. Он покачал головой. «Ничем. Ты ещё не понял? Они нас использовали. Всех. И выкинули».
Я попытался возразить: мы же поймали преступников, оружие изъяли, операция успешная. Виктор засмеялся. Не зло, а устало. «Ты проверь, куда это оружие потом делось, Мага. Проверь накладные. Проверь, кто подписывал акты приёма-передачи».
Я проверил. Через закрытые базы данных, через знакомых, через взломанные сервера. Оружие ушло обратно на склад. Через месяц его продали тем же картелям. Под крышей FIB. Подписанты сидели в Вашингтоне и получали проценты.
Я пришёл к начальнику отдела. Положил на стол распечатки. Тот посмотрел, вздохнул и сказал: «Мага, ты умный парень, но не наделённый умом человек. Ты думаешь, мы здесь правосудие вершим? Мы здесь бизнес делаем. Иди работай, пока тебя не уволили».
Я не уволился. Я остался. Но с того дня что-то сломалось.
┃ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Мне сорок четыре. Инспектор FIB, отдел внутренних расследований. Звучит пафосно, но на деле — я чищу дерьмо, которое оставляют мои коллеги. Или не чищу, если мне платят.
Кабинет 4471, последний в конце коридора. Три монитора, сейф с личными делами, кожаное кресло, которое я купил за свои, потому что казённое развалилось ещё при Буше-младшем.
Меня зовут Мага. Внутри бюро это звучит как приговор. Младшие агенты шарахаются, когда я захожу в лифт. Начальство делает вид, что не замечает моих махинаций. Я слишком много знаю. О каждом.
Я стал плохим агентом. Не потому что хочу денег (хотя деньги я тоже беру). А потому что понял: системы нет. Есть только люди, которые притворяются, что она есть, чтобы грабить тех, кто слабее.
Я не ловлю преступников. Я регулирую потоки. Кто-то должен сидеть — сидит. Кто-то должен платить — платит. Кто-то должен умереть — умирает. Я просто слежу, чтобы баланс соблюдался.
Я беру взятки у тех, кто может заплатить, и сажаю тех, кто не может. Я приписываю статьи, чтобы закрыть дела, которые не раскрыть. Я угрожаю свидетелям, чтобы они молчали, и информаторам, чтобы они говорили. Я делаю то, что делают все на моём месте. Просто у меня хватает мозгов не попадаться.
Ночью мне снятся Виктор и отец. Виктор сидит в своём трейлере, пьёт виски и молча смотрит на меня. Отец стоит в операционной, моет руки и не оборачивается. Я просыпаюсь в четыре утра, подхожу к окну и смотрю на Лос-Сантос.
Где-то там молодые агенты верят, что они изменят мир. Где-то там преступники делят деньги. Где-то там мои коллеги заметают следы.
Я больше ни во что не верю. Я просто делаю свою работу.
Итоги биографии:
• Maga может брать взятки до 250.000$
• Maga может приписывать лишние статьи и отягчающие обстоятельства.
• Maga может оскорблять задержанных и совершать неподобающее поведение.
┏・Имя, фамилия — Maga Happy
┃ CID:C0CI
┃ Возраст и дата рождения — 79 лет 04.08.1947┃ Пол — Мужской
┃ Национальность — Американец
┃ Рост — 184 см
┃ Телосложение — Спортивное
┃ Дефекты кожи — Отсутствуют
┃ Цвет волос — Белый
┃ Цвет глаз — Зелёный
┃ Личное фото — тык
┗ Татуировки — На руках, на шее
РОДИТЕЛИ:
┃ Отец: Devid Happy
┗ Мать: Elin Happy
┃ ДЕТСТВО
Мага Хэппи. Смешное имя для парня, который вырос в районе, где смех считается дурным тоном. Ричман-Хиллз, Лос-Сантос — место, где деньги не пахнут, потому что их отмывают дорогими кондиционерами для белья. Наш дом — пентхаус с террасой и видом на океан, где мать выращивала орхидеи, а отец по вечерам слушал классику, попивая виски двадцатилетней выдержки.
Отец, Дэвид Хэппи, был не просто хирургом. Он был консультантом при госпитале Форт-Занкудо, работал с военными, лечил тех, кого привозили в закрытых гробах, если они вообще успевали долететь до операционного стола. Он видел войну не в новостях, а на рентгеновских снимках. Осколки, пулевые ранения, травмы, несовместимые с жизнью. Дома он никогда не говорил о работе. Только молча пил виски и смотрел на океан.
Мать, Элен Хэппи, доросла до финансового директора в «Maze Bank». Она управляла потоками денег, которые шли на строительство небоскрёбов, финансирование предвыборных кампаний и, как я узнал позже, на взятки чиновникам. Она учила меня, что деньги — это просто инструмент. Главное — понимать, за какой ниточку дёргать, чтобы получить нужный результат.
Меня воспитывали не словами, а стандартами. Если я приносил четвёрку, отец просто поднимал бровь, и я чувствовал себя нашкодившим щенком. Если я проигрывал в бейсбол, мать не утешала — она анализировала мои ошибки вслух, как бухгалтер отчётность. Я рос с убеждением, что ошибки непозволительны. Что мир — это система, где за каждое неправильное действие следует наказание. Даже если оно отсрочено.
Игрушки у меня были лучшие. Я ломал их, потому что мне было скучно, и чинил, потому что не умел просить новое. Я привык полагаться только на себя.
В четырнадцать я впервые залез в отцовский сейф. Не за деньгами. Мне нужно было понять, почему он запирает что-то от меня. Внутри лежали папки с фотографиями. Люди без лиц. Обгоревшие тела. Документы с грифами секретности, которых я тогда не понимал. Я закрыл сейф и никогда не спрашивал отца об этом.
Но с той ночи я знал: мир не такой стерильный, как наши белые простыни.
┃ ЮНОСТЬ
В школе я был лучшим. Не потому что хотел, а потому что знал: второе место — это поражение. Учителя меня обожали, одноклассники ненавидели. Я был тем заучкой, который всегда поднимал руку, и тем капитаном команды, который орал на поле так, что лопались связки.
Спорт давал выход адреналину. Плавание, кроссфит, бокс. Я доводил себя до такого состояния, что вечером просто отключался. Никаких снов, никаких мыслей о фотографиях из отцовского сейфа.
Я хотел порядка. Настоящего, абсолютного порядка, где каждый преступник получает по заслугам, а каждый закон работает одинаково для всех. Я решил, что пойду в FIB. Не в полицию — слишком мелко. Я хотел достучаться до самых вершин, до тех, кто ловит террористов и шпионов.
Мать удивилась: «Ты уверен? Там платят меньше, чем в корпорациях». Отец впервые за долгое время посмотрел на меня с интересом: «Ты хочешь навести порядок, Мага? Или хочешь власти?»
Я не понял тогда разницы.
Академия FIB в Лос-Сантосе — это не просто учебное заведение. Это фильтр, через который пропускают человеческие души, чтобы на выходе получить биомассу, способную стрелять, лгать и умирать по команде. Инструкторы не скрывали: вы будете делать грязную работу, чтобы чистые руки наверху подписывали бумажки.
Я был лучшим на курсе. Стрельба — первое место. Тактика — первое место. Психология допроса — второе (я был слишком прямолинейным, меня учили, что иногда лучше улыбнуться, чем ударить). Мой инструктор по оперативной работе, Майкл Торренс, говорил: «Хэппи, ты слишком правильный. Тебя сломают. Или ты сломаешься сам. Найди середину, или сдохнешь молодым».
Я не слушал. Я верил в систему.
Выпустился с отличием. Попал в отдел по борьбе с организованной преступностью. Мечты сбывались.
┃ ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ
Первые три года я летал. Налёты на склады оружия, прослушка телефонных переговоров, разработка банд. Я был молодой, злой, правильный. Я таскал наручники даже на допросы, потому что мне нравилось видеть страх в глазах преступников.
Моим напарником стал Виктор Рейес. Ветеран, который пришёл в FIB после двадцати лет в морской пехоте. Он не курил дешёвые сигареты — он жевал табак и сплёвывал в пустые банки из-под колы. У него были шрамы на руках от осколков и пустой взгляд человека, который видел, как его взвод подорвался на мине.
Виктор не лез в мою душу. Он просто делал работу и иногда, когда мы сидели в засаде, рассказывал истории. Про Ирак, про Афганистан, про то, как однажды ему пришлось выбирать, кого из раненых тащить первым. Он говорил: «Мага, на войне нет правильных решений. Есть только принятые решения и мёртвые люди. Здесь то же самое. Только форма другая».
Я не понимал. Я думал, он просто циник.
Операция «Чистое небо». Склад в пустыне Гранд-Сеньора, подозрение на крупную партию ПЗРК, которые должны были уйти мексиканским картелям. Мы работали по наводке информатора. Взяли склад, перестреляли охрану, нашли оружие. Всё по плану.
Кроме одного. Информатор оказался двойным агентом. Он слил наши координаты картелю, и когда мы грузили улики, приехали люди с автоматами. Нас было пятеро. Их — около двадцати.
Мы отстреливались два часа. Виктор прикрывал отход, когда пуля попала ему в живот. Он упал, но продолжал стрелять. Я тащил его к броневику, а он орал, чтобы я бросил его и уходил. Я не бросил. Дотащил. Загрузил. Выехали.
В госпитале он смотрел на меня и улыбался. Сквозь капельницы, через боль, через морфий. «Ты хороший парень, Мага, — прошептал он. — Не становись как я».
Он выжил. Но списан. Комиссовали по ранению.
Через месяц я пришёл к нему домой. Он жил в трейлере на окраине, пил дешёвый виски и смотрел телевизор с выключенным звуком. Я спросил, чем помочь. Он покачал головой. «Ничем. Ты ещё не понял? Они нас использовали. Всех. И выкинули».
Я попытался возразить: мы же поймали преступников, оружие изъяли, операция успешная. Виктор засмеялся. Не зло, а устало. «Ты проверь, куда это оружие потом делось, Мага. Проверь накладные. Проверь, кто подписывал акты приёма-передачи».
Я проверил. Через закрытые базы данных, через знакомых, через взломанные сервера. Оружие ушло обратно на склад. Через месяц его продали тем же картелям. Под крышей FIB. Подписанты сидели в Вашингтоне и получали проценты.
Я пришёл к начальнику отдела. Положил на стол распечатки. Тот посмотрел, вздохнул и сказал: «Мага, ты умный парень, но не наделённый умом человек. Ты думаешь, мы здесь правосудие вершим? Мы здесь бизнес делаем. Иди работай, пока тебя не уволили».
Я не уволился. Я остался. Но с того дня что-то сломалось.
┃ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Мне сорок четыре. Инспектор FIB, отдел внутренних расследований. Звучит пафосно, но на деле — я чищу дерьмо, которое оставляют мои коллеги. Или не чищу, если мне платят.
Кабинет 4471, последний в конце коридора. Три монитора, сейф с личными делами, кожаное кресло, которое я купил за свои, потому что казённое развалилось ещё при Буше-младшем.
Меня зовут Мага. Внутри бюро это звучит как приговор. Младшие агенты шарахаются, когда я захожу в лифт. Начальство делает вид, что не замечает моих махинаций. Я слишком много знаю. О каждом.
Я стал плохим агентом. Не потому что хочу денег (хотя деньги я тоже беру). А потому что понял: системы нет. Есть только люди, которые притворяются, что она есть, чтобы грабить тех, кто слабее.
Я не ловлю преступников. Я регулирую потоки. Кто-то должен сидеть — сидит. Кто-то должен платить — платит. Кто-то должен умереть — умирает. Я просто слежу, чтобы баланс соблюдался.
Я беру взятки у тех, кто может заплатить, и сажаю тех, кто не может. Я приписываю статьи, чтобы закрыть дела, которые не раскрыть. Я угрожаю свидетелям, чтобы они молчали, и информаторам, чтобы они говорили. Я делаю то, что делают все на моём месте. Просто у меня хватает мозгов не попадаться.
Ночью мне снятся Виктор и отец. Виктор сидит в своём трейлере, пьёт виски и молча смотрит на меня. Отец стоит в операционной, моет руки и не оборачивается. Я просыпаюсь в четыре утра, подхожу к окну и смотрю на Лос-Сантос.
Где-то там молодые агенты верят, что они изменят мир. Где-то там преступники делят деньги. Где-то там мои коллеги заметают следы.
Я больше ни во что не верю. Я просто делаю свою работу.
Итоги биографии:
• Maga может брать взятки до 250.000$
• Maga может приписывать лишние статьи и отягчающие обстоятельства.
• Maga может оскорблять задержанных и совершать неподобающее поведение.
Последнее редактирование:
